ВОРКШОП «ПОСМОТРИ НА ПРИСЛОНИХУ»

Московская Школа фотографии и мультимедиа им. А. Родченко, автономная некоммерческая организация «Творческое объединение «Рыба морзе – Кама рекордз».

Цель воркшопа – в процессе активного диалога c традиционным искусством в его естественной среде обнаружить и установить его связь с современным искусством.

группа «Краб» (Ольга Андриянова)

Кураторы: Владимир Куприянов – руководитель региональных программ Московской Школы фотографии и мультимедиа им. А. Родченко, Александр Юминов – директор АНО «Кама рекордз».

Координатор: Антон Карманов  (anton.karmanov@gmail.com).

Формат: фотография, видео, звук, медиа, статистика.

Сроки проведения: 25 июня-7 июля.

Количество участников: 11 человек.

Место проведения: село Прислониха, Корсуньского района, Ульяновской области – родина художника А. Пластова.

Маршрут: 25 июня Москва [поезд] – 26 июня Ульяновск – [автобус] – Прислониха; 6 июля Прислониха [автобус] – Ульяновск – [поезд] – 7 июля Москва.

Проезд и проживание: 11-ти участникам проекта оплачивается проезд проживание и питание, расселение по домам в деревне Прислониха.

В программе воркшопа проведение мастер-классов в музее художника А. Пластова по современной фотографии и фото-технологии.

Результаты:

  • 5-го июля – мобильная выставка в Прислонихе с последующей передачей всей экспозиции в основной фонд дома-музея художника Аркадия Пластова;
  • Ноябрь 2011 г. – участие выставки в «Марафоне культурных событий» всероссийской программы «Ульяновск культурная столица содружества»;
  • 2012 г. – издание каталога «Перепись села».

Заявка на участие: Портфолио в цифровом виде, мотивационное письмо присылайте на anton.karmanov@gmail.com.

 

22 комментария

  1. Антон Карманов

    [начинаю комментировать сам себя, почему и зачем — ниже]

    Час назад обсуждали vovne с Денисом, который оказывается сюда не заходит, потому-что не понимает зачем это нужно. Обсудили vovne, как площадку для предложения разделить опыт. Он отметил, что непонятно в моих постах мое предложение и выглядят они скорее как «примите к сведению — еду туда-то». Действительно самокомментирование — свойстве мне сейчас не приятнои весь мой свежий опыт говорит, что еще и бестолковое. Но, по предложению Дениса, буду стараться делать приписки «а это значит…»

    Так вот!

    Воркшоп в Прислонихе — это выездная летняя мастерская, организованная совместно с участником Ижевской сцены электронной музыки, Александром Юминовым, который занимается сейчас звукозаписью и в чье внимание попали традиционные песни удмуртов. На этом интересе он начал экспедиции в деревни, но, неудовлетворенный результатом, он расширил формат и привлек антропологов и этнографов к проекту, а так же студентов нашей мастерской для сбора визуального материала. В прошлом году из собранного материала был выпущен завидный альманах в твердом переплете, с цветными иллюстрациями и двумя CD в приложении.

    В этом году цель собрать материал для альманаха не стоит, формат открыт. К проекту привлекаются специалисты в любых медиа. Кино, видео, инсталляция и скульптура, 3d графика, живопись, звук, текст, фотография — всё, что можно вообразить.

    Мы едем в деревню, где родился и работал при близком рассмотрении чрезвычайно любопытный художник Аркадий Пластов — обращаю внимание на его работы! По невнимательности и присущему современному состоянию нашей культуры малодушию, отправляющей всё [не причудливое не запредельное для понимания и не субъективно претенциозное] в [кондовое-махровое], Пластов распознается как в соцреалист. И напрасно! Поймите странность такой отсылки, — передо мной лежит альбом «Mondo Piccolo» Paolo Simonazzi (в нем мы найдем благодарность за выпуск альбома и вступительные статьи от мэров Commune di Brescello и Commune di Roccabianca президентов Provincia di Reggio Emilia и Provincia di Parma, куратора Palazzo Magniani, музея Brescello e Guareschi (Reggio Emilia) и Museo Mondo piccolo (Parma), директора Universita Degli Studi di Parma CSAC и бесконечного списка участников… все это напоминает непрекращающийся список Башлачева в песне о съезде) — этот альбом состоит из фотографий маленьких не сыгравших в мировой истории абсолютно никакой роли деревушек, но имеющих, не смотря на это, красивые гербы и привлекательные для русского уха названия (готов поспорить, что для знатоков итальянского, все эти места не более благозвучны, чем Плешки и Пырки). Почему-то эти деревушки представляют принципиальную важность и, предположу, потому же, почему дети настырно продолжают рисовать домики из квадрата с окном и покатой треугольной крыши с дымящейся трубой, живя при этом в бетонных и кирпичных «свинокомплексах».
    Мы обращаемся к местности Bassa на берегах реки По — в моем опыте я пришел туда на ветрах «Прощай оружие» Эрнесто Хемингуэя, но для понимания ситуации нам, скорее, не обойтись без мира Giovannino Guareschi — автора саги о двух персонажах: приходском священнике Доне Камилло и коммунисте мэре Пеппоне — фильм «Маленький мир Дона Камилло», предлагающий выход из послевоенной пораженческой Италии 40-ых 50-ых (применимый для нынешней ситуации в России) я настоятельно рекомендую посмотреть http://vkontakte.ru/video4782938_159031158.
    Тут я запутался, так как почти засыпаю, и мне не хочется продолжать погружаться в приподнято-горделивый итальянский тон и выписывать всё из чего идет и к чему обращает альбом Паоло Симонаци — мне важно назвать только одно — этот альбом про итальянские «Залупински» продирает и выжигает — через бесконечно далеких Гуарески и Баса мне приходится собирать важность Пластова и Прислонихи.

    Этот анонс не сообщение «примите к сведению — я еду под Ульяновск».
    Этот анонс — предложение разделить опыт.
    В портфолио можно прикрепить звук и видео и проекты любого другого формата — если вам важен такой опыт.

    (позже я допишу этот текст)

    Ответить
    • Serpent

      Пластов офигенный художник, но я пока не понимаю, как всё это связано. Т.е., как увязываются вместе «проекты любого формата» с конкретно этим местом действия и сопутствующим ему культурным фоном.

      Ответить
      • Антон Карманов

        «Культурный фон» динамичен.

        Место, изменяется только в культурном слое.

        В ситуации Прислонихи мы имеем традиционную русскую и фино-угорскую, советскую культуру и тонировку от Пластова
        медиум, который использовал Пластов — это станковая масляная живопись.

        Эта технология распространилась в российских городах только в XIX веке. То есть в XIX веке мы видим наезд «масляной живописи» на традиционное искусство, которое, кстати, в тот момент из-за близости взаимодействия было неразличимым: то ли русское, то ли фино-угорское, как и нам неразличимы сейчас слои культуры деревни. В свое время традиционные культуры имели конфликты и явное различение между собой — русские имели прозвище от финов, которое шло от дегтя, которым слишком резко и неприятно пахли сапоги русских… у одних обувь не пахнет — свои, у других — пахнет — это чужие.

        В XX веке СССР провел широкомасштабную экспансию классических и технических медиа на традиционную культуру, до того было трудно представить, что деревенский мужик будет выписывать портреты своих односельчан — как и предки Пластова, сельские мужики предпочитали монументальную религиозную живопись, в которой тоже была своя эволюция. И до которой, надо отметить, мы обнаруживаем развитое прикладное искусство.

        В общем, мы легко выделяем смену «ведущего» медиума. В урбанной культуре можно было бы сослаться на теорию Маршала Маклюэна, в разбираемом примере иная механика.

        Далее мы переходим к тематизму, за одно постулируем — в каждый период с использованием медиума соответствующего состоянию культуры во времени решалась своя тема (задача), при этом медиум задавал специфику и темы, и решения; решение и приближение к новой теме, решение которой невозможно при использовании старого медиума вызывало новый поиск медиума и последующую смену технологий (здесь мы смотрим на футуризм завороженный движением, но неспособный работать с ним с преодолеть его имеющимися средствами, но создавшим напряженное ожидание появления кино, вспоминаем «Обнаженная спускающаяся по лестнице» Дюшана, как обращение к Мэйбриджу — второй выстроил стадион чтобы узнать находится ли лошадь в полёте во время галопа, а первый, ломал свое мышление чтобы запечатлеть движение во времени статикой и оба были обращены на кино). По-большому счету, для смены медиума нужна любая точка опоры-напряжения, которая обнаруживается в поиске пределов возможного со старым медиумом.

        Сейчас мы имеем еще большее, чем в Советском Союзе разнообразие и широту распространения медиа. Мое поколение выбрало фотографию, музыку и видео. Надо понимать, что это медиумы нашего прошлого — начала и середины XX века — остывшие вполне медиумы. Мое поколение не выбрало свою тему — этой темой как бы стало романтическое одиночество, субъективизм и духовная недоступность — опять на поверхности оказался гребаный живучий XIX век, натерпевшийся насмешек внутри самих романтиков, и, удивительным образом, переживший канонады модернизма и авангарда, а в Советском Союзе еще и соцреализма. Но эта тема — тема XIX века. Вестником новой парадигмы — от художника творца к художнику осознанно выполняющему социальный заказ (задача, которую надо решить), стал Виктор Мизиано — к нему подробнее за этим вопросом.
        Что больше всего поражает — не решаются никакие задачи, задача отсутствует как принцип действия, в лучшем случае задача ставится как достижение технологического совершенство замкнутое на само себя, что опять же сливается как задолго до нас снятое с повестки дня-сего-дня.
        Мало того, удивляет умение устанавливать духовные мосты с персонажами других культур недоступными многим даже в рамках своей культуры, упуская при этом из внимания понятные в логике шаги собственной культуры. У нас культура разрывов — у нас в 60-70-ые художники к Сезанну и Пикассо обращались: сидит какой-то хер в коммуналке на 4-х квадратах, у него холст диагонально только в комнату помещается, жует холодный картофель из алюминиевой кастрюли и думает: «после Сезанна и Пикассо — Я последний из модернистов! О, Ахх!».

        В отсутствии тематизма, любая из предложенных и принятых тем является прорывом. Мое предложение выглядит странным, но только как присутствующее в контексте «производственного искусства», которое решало свои задачи в начале XX века, но к которому через изложенное выше мы приближаемся.

        Еще одна заметка. в воскресенье уехала из России Sarah Engelhard, я координировал ее проект здесь в России — она художница из Амстердама, приехала снимать состояние сгоревшего в России леса в его первую весну; кому здесь в России был и кому здесь сейчас нужен этот лес, в России хотят работать год и тратить заработанное в Амстердаме — курить гашиш и пялиться на голых теток в витринах. Странным образом, из Сибири мне искусство виделось, как искусство для искусства, что таков общий порядок вещей — однако мир в искусстве решал и продолжает решать ясные, простые человеческие задачи. Все так же обращаясь к точкам психологической напряженности.

        в деревнях живут люди. люди, которые вымирают, и люди которые живут вопреки — это тема. медиум — это только медиум.

        вот та строчка сверху — это ответ на твой вопрос

      • Serpent

        Прочитал с интересом. Развёрнутый ответ, но, кажется, всё-таки не на мой вопрос. Переформулирую, чтобы не было недопониманий и разночтений.

        Есть ли какие-то критерии уместности проекта «любого формата» на данном конкретном мероприятии? Должно ли что-либо объединять эти проекты помимо самого факта участия в оном? Если да, то что именно? Если нет, то каким образом анонсируемое мероприятие должно создать некое общее поле, в которое могут быть втянуты разнородные проекты, трансформируясь в некую новую общность? Или же предполагается чисто механическое соединение по принципу «что в одном месте и времени оказалось — то для нас и общностью будет» (в такой вариант я на самом деле не верю, привожу его только для полноты спектра возможностей)?

        Вопрос возник именно потому, что мероприятие показалось мне интересным, иначе бы я просто прошёл мимо. Интересно, но у меня не складывается целостной картины. А вариант приехать самому и на месте всё увидеть и прочувствовать, к сожалению, невозможен.

      • Антон Карманов

        ок, надеюсь я воспринял твой вопрос )

        перечислю факторы с процессуальной точки зрения:

        практика воркшопа — это практика выездной мастерской, на месте организуется рабочее пространство под руководством мастера, в этом проекте куратор, то есть «мастер» — Владимир Куприянов (http://www.mdfschool.ru/about/teachers/kupriyanov); куратор проводит установочную встречу, где обозначает направление работы и дает ориентиры в фотографии и современном искусстве, координирует индивидуальные проекты на стадии их разработки и руководит формированием коллективного выставочного проекта;

        во время воркшопа происходят коллективные обсуждения выставочного проекта;

        на стадии анонса обозначены тематические рамки: местом (деревня Прислониха, Ульяновская область), тематизмом художника Аркадия Пластова, в доме-музее которого будет проходить экспозиция (согласие на участие в воркшопе — это какое-никакое признание его авторитета и выражение интереса как к нему, так и к деревенскому пространству);

        первый отбор проходит на уровне заявок [у меня уже сейчас неплохая подборка милых девичьих фотографий];

        костяк участников — это студенты мастерской Куприянова (в том числе и я), естественно мастерская состроена, заряжена определенным импульсом и задает определенный тон в работе и результате; в силу тесного контакта с другими участниками, происходит постоянный обмен-отстройка «за чаем»;

  2. stropov

    мне вот кажется, что «художник, осознанно выполняющий социальный заказ» — тоже не новая парадигма, а всё тот же «грёбаный XIX (или даже XVIII) век», и появилось это даже не позже «романтической» парадигмы «творца», а параллельно (e.g. Ж.-Л. Давид сначала как певец революции, потом как певец бонапартовской империи).
    в общем, «ангажированное» / «чистое» искусство — пожалуй, одна из ключевых альтернатив для того, что можно назвать «современным искусством», и эта альтернатива работала уже в «грёбаных -дцатых веках», и говорить о том, что «сейчас настали другие времена, и надо делать так-то», по меньшей мере, исторически необоснованно.
    А в Сибири и т.п. местах «социальное» искусство как-то меньше в ходу, в частности, потому, что сами художники тут как-то менее социализированы — или маргиналы, или те, кто у официальных кормушек и которым всё похер.

    Ответить
    • Антон Карманов

      Давид здесь — достаточно грубый пример — или я не могу углядеть работу на расширение языка искусства — живопись, как есть заказная, почти как Церетели, только не откровенно отвратная.

      Скорее я про более маленькие разработки:

      — Уже упомянутого движения в изображении (тема постоянно всплывает в истории);

      — Упрощение структуры без потери содержательности или эмоциональной потенциальности (от импрессионизма и супрематизма в одних аспектах, через поп-арт и до современных разработок в 3d графике, где в движениях 12-15 точек изображающих человека можно можно углядеть характер и угадать факты биографии);

      — Освоение и разработка новых технических средств и социальных технологий и новых методов их использования (группа Война, чьи технологии сейчас начинают применять оппозиционщики);

      и т.д.

      …как точка съемки и фотомонтажи у Родченко — артикулированная установка на дрессуру человеческого глаза

      …как Збигнев Рыбчинский с его Танго и Новой книгой (сработавший вариант паковки времени), и 4-ым измерением (не сработавший до сих пор вариант паковки времени)

      …как Джефф Уолл и Андреас Гурски, проверяющие нереальность на реалистичность

      Здесь социальный заказ скорее в культурном аспекте употребляется, а не экономическом, то есть экономическое здесь — это подтверждение того, что сработал социальный заказ
      такая вот инновативная деятельность.
      —————————————————————————————————————————

      Что касается «чистого искусства» — то оно есть освобождение от медиума, не более, оно не «не для кого» «не почему» и «не зачем»; оно так же «зачем» «почему» и «для кого»;

      Предположу, что времена могли уже успеть измениться с конца 80-ых, когда советским художникам было предложено перестать быть творцами; часть принципиально не перестала — до сих пор занимают дачи, мастерские и выставочные площади Союза Художников России и плодят наследников дегенератов, продают работы по рекомендованным ценам, мечтают выставиться в ЦДХ, вышибают мозги в Репах, Сурках и прочих академиях — это чистая некрофилия и это есть чистое ни разу не социальное и не соотносимое с динамикой общества искусство
      —————————————————————————————————————————
      Да, верно, маргинальность важный фактор.
      Только все имели период маргинальности, и тот же Родченко жил за печкой, и Гурский снимал чиновников, один Церетели был благополучен от рождения — и все они выдвинули жизнеспособные, важные социальные предложения, которые были поддержаны.

      Кстати, Глеб Успенский — социальный проект )
      Тут и разработки на стыке технологии и жанра как литераты так и музыки (и жестокая лирика, и городской романс, и пост-рок), и генезис городской культуры, и морализаторский посыл, и архивная деятельность… много всего, если задуматься
      кстати, эскапизм присутствует здесь

      Ответить
      • stropov

        Давид, конечно, смешной пример — но, тем не менее, образец ангажированного искусства. И вроде бы как не заказной, а даже напротив — пример как бы искренней проституции (можно даже сказать героической проституции).

        Ты говоришь, что чистое искусство — то, которое силится стать выше медиума, или думает про себя, что от медиума свободно (я, со своей стороны, понимаю «чистое искусство» более тривиально — как «искусство для искусства», искусство для никого).
        Медиум, разумеется, связан с обществом, с общностью, есть то, как общность организуется и то, как она выражается (это показывает Маклюэн, на которого ты тут ссылаешься). Но является ли эта связь настолько прямой, чтобы говорить о том, что искусство, ставящее себя над медиа, не социально, и наоборот, искусство, не ставящее себя над медиа — социально?
        Бывают же, например, случаи формализма, активно работающего с медиа и при этом не содержащего какого-то выраженного социального посыла, или вовсе даже асоциального (уход в чистое и абстрактное как форма мизантропии) — и напротив, содержательно «социальное» искусство, для которого медиум — не более чем средство, и которое, соответственно, ставит себя выше медиума.

        Всё это вообще очень напоминает старинную проблему выражения и содержания (что там над чем должно доминировать, или должно ли вообще что-то над чем-то тут доминировать), ведь медиум — это аналог языка. Тогда получается, что искусство, притязающее быть выше медиа — то же самое, что искусство, ставящее содержание над выражением, стремящееся подчинить язык смыслу. Но ведь обычно именно такое искусство как раз и ангажировано (e.g. текущий проект Васи Шумова с говорящим за себя названием «Содержание»), хотя прямой связи здесь, опять-таки, нет.

      • Антон Карманов

        Все-таки я не говорил об усилии стать выше медиума — ремесло, исполнение, композиция, пошли отдельным путём, а искусство отдельным. Как ни старайся, а не получается назвать супрематизм живописью. Здесь конец живописи не в понимании, что ей больше нет никакого смысла заниматься — совсем не так и сам Малевич возвращается после супрематического опыта к фигуративной живописи и пишет потрясающие холсты (к сожалению, опасливо замалчиваемые, во избежания появления необходимости в усилии объяснения этого факта).

        Современность в мире, как и в России показывает, что уже абсолютно не важно, кто водит кисточкой, программирует электролобзик (Осмоловский бы опух изучать резку дерева и рисунки делать вручную) или ставит свет при съемки фильма — все сферы пришли к признанию ситуации разделения на художника, который занимается искусством и исполнителя или команды исполнителей Gregory Crewdson, Jeff Wall, Andreas Gurski — это свершившаяся только в фотографии и запечатленная ей реальность. Crewdson строит и освещает города для одного снимка. И естественно он это делает не в одиночку — естественно, что на всех этапах работают команды его ассистентов. И это не вопрос лени, а вопрос уровня, на котором происходит работа, и ограниченности времени.
        За малым исключением все фотографы пользуются услугами пост-обработки и печати, и это оправданно — чтобы работать профессионально с пост-обработкой, нужно исключить другую работу, опять же в силу ограниченности времени и необходимости постоянно раскачивать свой уровень. Тоже и с печатью.
        Тоже и в фотографии начала и середина XX века (Аведон — это наикрутейшая, рвущая в клочья фотографию обработка без фотошопа). Тоже и с живописью, только в дальше в исторической перспективе.

        Тут становится ясным путь во внехудожественные практики с последующим помещением их в искусство. Искусство сейчас это тоже своеобразное ремесло, но это ремесло не связанное с медиумами и работой руками (телом, чем угодно, тут иллюстрация: «Выход из сувенирной лавки»).
        «Искусство для никого» существует на уровне предчувствия, или, по-другому, ставки (a bet), на то, что у сформированного предложения возникнет коммуникация (тут возвращаемся к Збигневу Рыбчинскому, который формировал телевидение, а до него этим же занимался Нам Джун Пайк, сформировавший во многом современный формат телевидения, к примеру «музыкального видеоклипа», а вместе с ним и формата MTV, как эффектного потокового мультикультурного события, тут же и Родченко —— все они рвали восприятие в клочья своими работами, а сейчас это все мило, пресно, беззубо) и вместе с ним ко всей массе искусства занимающегося визуальным экспериментом и экспериментами с восприятием.
        Восприятие ширится, ускоряется, в нем возникают новые каналы и новые коды, появляются новые выходы на его расширение, все это работает и имеет четкую ориентацию на социальность. Даже Бренер и тот запредельно социален, а казалось бы — морозит свои какашки в холодильнике и бросается при каждом представившемся случае.

        В общем, тут не вопрос из плоскости содержание-форма.
        Здесь фиксация смены типа производства в культуре-экономике. Нельзя не обращать внимание на то, что есть компьютеры и индийские программисты.

        Чтобы продолжить разговор о искусстве для никого, мне нужны примеры с твоей стороны.

        Здесь выше — другие парадигмы.

        Асоциальность, которая регулярно и успешно возвращается в социум — это такая пряная паковка социального посыла — уже ожидаемая техника накачки (pumping).
        Случаи формализма в медиа без социального посыла бывают — но это почти исключительно «Союз Художников России» и «любители фракталов».
        (для меня начал открываться Processing, а там фрактал удалось «оседлать» ; ) , так что уже как-то неудобно подшучивать)

      • Антон Карманов

        написано «социальное», читаем — «политическое»
        не «констатировать» же надо, а «менять»
        да-да, искусство — политическое, не пишу так, потому что «искусство — социальное» уже проходит со скрипом

      • stropov

        цитирую тебя:
        «Что касается «чистого искусства» – то оно есть освобождение от медиума, не более…»
        если «освобождение от медиума» — это всё-таки не то же, что «стать выше медиума», то от меня как-то всё более ускользает смысл того, что ты имеешь в виду под «чистым искусством», хотя из приводимых тобой примеров ясно, что здесь подразумевается просто художественный онанизм и маргинальные зоопарки типа «Союза художников». Но тогда при чём тут «освобождение от медиума»?

      • stropov

        Ещё, пожалуй, попробую раскрыть свои карты:
        я, как обычно, приступил к этой странной дискуссии исходя из того, что альтернатива «чистое / ангажированное» искусство в корне бессмысленна — в том отношении, что «чистота» нисколько не исключает «ангажированности» («социальности», «политичности»). Понятие «чистоты», разумеется, довольно старомодно, но его вполне ещё можно использовать в качестве технического термина, без всякого романтического напыления. Под «чистотой» я понимаю бес-смысленность, бес-полезность, не-функциональность — то, что, опять-таки, традиционно обозначается как «незаинтересованность» (применительно как к деланию искусства, так и к его восприятию) — то пустое место, которое пока ещё не заполнено никакими оценками и никакими «зачем», утопическое и анархическое место без-властия и без-действия. В этом месте нет, разумеется, также и ничего «личного», поэтому оно никак не связано с «самовыражением», с «внутренним миром» и т.п. Но в этой утопии и анархии, по-моему, и состоит политический и социальный посыл — если угодно, «мораль» искусства. Разумеется, всё это довольно абстрактно и проблематично, и можно пытаться локализовать этот дискурс как «модернистский», т.е. как устаревший, но какой-то равной по силе альтернативы этой негативности искусства я до сих пор, если честно, не нахожу.

        Могу привести примеры «чистого» искусства, которое в то же время «ангажировано» — но они, правда, старомодные и литературные — Лотреамон, Кафка, Бланшо, Целан. Кафка, например, говорил, что задача искусства — сделать возможной прямую речь от человека к человеку, Лотреамон — что «поэзия — дело всех». И «асоциальность» тут, как кажется, не просто «упаковка» социального посыла, но в ней самой как раз этот посыл и состоит.

        В общем, мне до сих пор доставляет удовольствие находить «социальное» или «политическое» там, где оно исключено, и напротив — усматривать бес-смыслие в том, что выдаёт себя за действительное и исполненное смысла.

      • Антон Карманов

        и здесь мне тоже становится не ясно, на чем держится эта дискуссия )
        у меня тоже нет слэша «/» между «чистое» и «ангажированное» в том понимании, которое ты предлагаешь в этом сообщении
        только я не понимаю потребности, даже и как технического термина использовать «чистое» — это будто отступление, в случае когда где-то существует большая война, мы со всей серьезностью приступаем к деликатному боксу; есть искусство и оно просто искусство «not matter or energy» — все ресурсы на эту территорию;

        да, и по-моему модернистский дискурс (о том, что он собой представляет, мы все это время и дискутировали) продолжает работать — ему я пока вижу только одну альтернативу — медиа-активизм;

        Лотреамон, Кафка, Бланшо, Целан — это чрезвычайно важные фигуры для искусства и его истории, но это литература;
        Цитаты из Лотреамона и Кафки — это цитаты XVIII — XIX века, свойственные тем векам, и это где-то там же, где и «Что такое искусство?» Льва Толстого, то есть до супрематизма, до дадаизма и смены парадигм, которую они произвели — они слишком далеко от Германа Нича, даже со всем его рембрантовским католицизмом; и вовсе не соотносимы c проектами Jodi, Шульгина и Бэнкси (http://easylife.org/) (которые сами в кризисе) или Yesman`ов;

        «В общем, мне до сих пор доставляет удовольствие находить «социальное» или «политическое» там, где оно исключено, и напротив – усматривать бес-смыслие в том, что выдаёт себя за действительное и исполненное смысла.»

        под этим готов подписаться сам

      • Антон Карманов

        напрашивается, что искусство XIX в — не «не для кого», но «не для кого и для всех» (как и средневековое, античное, традиционное)
        искусство XX, как и XIX века для кого-то и, в соответствии с этим, как-то (это из опыта практики и наблюдения за практикой)
        важно зафиксировать повышение уровня определенности в искусстве
        раньше творчества было достаточно, сейчас это не так — работа происходит в рамках проекта (как четкие установки до начала работы и четкое исполнение в самой работе)
        творчество: «я бросился в процесс и у меня вышло извлечь из него вот это»
        проект формулирует будущее — предполагает и организует ситуацию вброса и описывает результат, который из этого получится
        это как бы эволюция в целеполагании или осмысленности в противовес стихийности
        (сейчас, кстати, все может опять измениться)

        ко всему-всему выше написанному надо отметить, пусть и без вывода, что все экономики присутствуют в культуре, включая даже традиционное искусство

      • Антон Карманов

        тут проявляется отсутствие у меня опыта ведения бесед требующих точной терминологии, а так же то, что словосочетание «чистое искусство» я не употребляю, под ним постоянно укрывается невесть что, и каждый раз приходится догадываться о том, что имеется в виду;

        «Что касается «чистого искусства» – то оно есть освобождение от медиума, не более…» имеется в виду, что искусство (без всяких) и медиум отделились друг от друга, то есть следовало в том случае написать «Что касается искусства – то оно есть освобождение от медиума, не более; оно не «не для кого» «не почему» и «не зачем»; оно так же «зачем» «почему» и «для кого»;«;

        о терминах (надо обозначить критикуемые «искусства», которые у нас появлялись в этом разговоре):

        — первое, что я не приемлю это субъективное искусство творцов, как и само творчество, зачастую сводимое к имени АВТОРА; где одно САМОВЫРАЖЕНИЕ, претенциозное, но не подразумевающее восприятие и понимание, как и самого посыла (забавно, что сейчас очень близко по описанию с попсой); таково было коллективное понимание искусства в СССР почти повально до 80-ых;

        с другой стороны, тот же Илья Кабаков сюда никак не попадает — в общем, есть такое мнение, было и до сих пор есть — «я художник — захуячу так, что хуй проссышь — сидите и разбирайтесь в масштабе моего послания миру»;

        — искусство, как ремесло — повсеместная позиция до начала XX века — после искусство отделилось от ремесла, как исполнения или работы с материалом; то есть до этого работа с живописью и искусством не была разделена, как и с фотографией и искусством, работа с медиумом и была работой в искусстве; бытовой критерий тут — это «установка на расширение языка искусства», то есть массовая печатная продукция на это не работает, но фотографию использует активно — фотография здесь это не искусство (произносится спокойно); сейчас уже не должно смущать, что фотография, музыка, кино, литература, видео, скульптура, живопись, графика — это не искусство;
        и здесь надо иметь в виду, что искусство в кризисе из-за мощи накопленной дизайном (в свою очередь из-за установки на использование современных технологий);

        что по первому, что по второму пункту разницы между Александром Шурицем из Новосибирска и Димой Биланом из Москвы никакой нет;

      • Антон Карманов

        второму даже можно отдать предпочтение (Диме Билану) — у него не меньше заморочек на уровне продакшена концертов, записи звука, музыкальных клипов, организации себя как медийного персонажа — он работает с современными медиа, использует видео, его работы динамичны и обращены через исполнителей на видеоарт, он принимает участие в медийных войнах он без малого продолжатель дела Битлз и Йоко Оно (Fluxus), Бйорк и Мэтью Барней, он почти Пэрис Хилтон и Леди Гага и без малого Хатсуне Мику;

  3. stropov

    А ещё в n-ных местах случаются парадоксы. Например, АРТ-пропаганда, по-моему — очень «социальный» проект, хотя по содержанию, как кажется, это сплошной эскапизм. Но, между тем, это содержит какой-то убедительный социальный посыл. А то, что, напротив, выдаёт себя за что-то социальное-ангажированное, зачастую никакого внятного социального посыла не содержит (я тут не имею в виду ничего конкретно — но, как мне кажется, такое часто происходит — делают какую-то фигню, но оправдывают себя тем, что это «направлено на решение острых социальных задач»).

    Ответить
    • Антон Карманов

      да, Арт-Пропаганда — это социальный проект
      даже поставлю под сомнение его эскапизм — яркие банера на входе, публичные мероприятия, открытые двери для любых желающих, попытка выстроить отношения с администрацией — это скорее попытка экспансии в городскую культуру, пусть и не триумфальная, чем эскапизм; плюсом в этом случае экономика крепкая, в том смысле, что сцеплено всё удобно с ремеслом (было, сейчас не знаю); то есть я бы определил Арт-Пропаганду, как прогрессивный вариант ремесла сопряженный с социальным проектом;

      Ответить
      • Serpent

        Просто социальный проект не обязан быть «успешным», только и всего.

      • Антон Карманов

        даже если проводить оценку вне патетического режима, то, в случае Арт-Пропаганды, каждый день продолжения её функционирования — это успех; здесь надо отдать должное;
        да, и припомнить, к месту: многие из нас познакомились там — в Юрге, 2006-го года;

        добавлю, к уже названному свойству социального проекта:

        — не исключительно должен быть про бедность и убогость

        — может исходить из частной инициативы

        — vovne.ru — это социальный проект )

        — не должен быть ограничен по срокам

  4. stropov

    И ещё — чтобы никто не понял меня превратно))) — проект, анонсируемый Антоном, в самом деле достойный. И альманах прошлогодний (из которого, кстати, взяты фотографии в этом посте) — действительно замечательно сделан.

    Ответить

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована